?

Log in

No account? Create an account
Поделиться Next Entry
Киевлянин Яков Бердичевский, Германия
777
nemets_777

           "Яков Бердичевский - книжник, музейщик, пушкинист, непревзойденный эрудит, умница и циник, коллекционер Божьей милостью. Якова Исааковича уважают и побаиваются. И не зря – человек наблюдательный, бескомпромиссный и ироничный, он может так припечатать, что собеседник будет только беззвучно открывать рот, не находя слов..."  Леонид Курис.

         Из 33-х прижизненных изданий Александра Сергеевича Пушкина Яков Бердичевский собрал 26 , которые он подарил городу Киеву для создания музея поэта.

Статья Якова Бердичевского
XXIII выпуск "Альманах библиофила", 1987 г.


"Библиофильские редкости на Украине" ... или как всё начиналось

            Пушкин вошел в мою жизнь в самом раннем детстве. На моей этажерке больше всего было пушкинских книг. К столетию,  со дня гибели   Пушкина Детгизом было предпринято издание "Пушкинской библиотеки"  - так называлась целая серия изящно и вместе с тем строго и просто выпускаемых книжек, -  все онии по сю пору находятся у меня, как и сказки, иллюстрированные И. Билибиным и В. Конашевичем, и "Руслан и Людмила" в силуэтах Изенберга в огромной папке (фолио), и увесистый том в роскошном красном переплёте с золотым тиснением, изданный Вольфом - эти книги из детства мне особенно дороги, они явились как бы прологом к моему будущему собранию, прологом к моему Пушкину.      


           Потом была война. Осиротели не только дети и  семьи, осиротели и книги. Ветер войны сорвал их с привычных тёплых домашних мест, закружил, разбросал.
           Киев в последний  военный год лежал в руинах. Только-только были пущены первые трамваи, только-только приступили киевляне к ликвидации следов войны. Книжных магазинов в городе, по сути, не было, - были рынки, на которых люди продавали всё, что им казалось ненужным или менее нужным, чем хлеб. Какие только книги не продавались на этих рынках!.. Как сейчас вижу старых киевских библиофилов, более, чем скромно одетых, всегда голодных и всё же старающихся не пропустить. интересующую их книгу.
            В один из погожих весенних дней 1945 года мне, киевскому школьнику, на одном из рынков встретилась первая книга Пушкина - "Руслан и Людмила" в первом издании 1820 года. О том, что это была первая книга любимого поэта, я уже знал. Кому она принадлежала раньше, какой она проделала путь за 125 лет? - ни маргиналий, ни владельческих надписей, ни экслибрисов, решительно ничего, что могло бы хоть как-то навести на след, судя по внешнему виду, весьма нелёгкой жизни... Её нужно было было вылечить, вернуть к жизни, одеть, согреть человеческим теплом. Сегодня она одета в цельнокожаный переплёт и для неё сделан специальный футляр с мягкой подкладкой, чтобы ей было покойно и уютно.
            Первая книга Пушкина стала первой книгой моего пушкинского собрания, первой книгой моей пушкинианы - такова милостливая улыбка судьбы, и я прожил жизнь, озарённый этой улыбкой, согретый её теплом, её лаской, её напутствием. С тех пор прошло 40 лет, но каждый из прошедших годов по-своему отмечено собой метой, каждый из них приносил свои новые книжные радости.
           Библиотека  моя с годами росла и ширилась. Многое из того , что меня интересовало и интересует, попало на мои полки, но прежде всего -  навсегда - был и остаётся Пушкин.
           В 1949 году мне довелось гостить у родственников в Москве. Это был год, проходивший под знаком Дня рождения Пушкина - его 150-летнего юбилея. Букинисты Москвы и Ленинграда приготовили библиофилам замечательный подарок - в продажу одномоментно поступили различные пушкинские книги, тщательно до того подобранные книготорговыми работниками. Конторой "Академкнига" даже был выпущен специальный каталог "Антикварные книги" (составитель Е.И. Ериванцева), в котором были перечислены книги , продававшиеся в московском и ленинградском магазинах "Академкнига". Так я стал обладателем первого издания "Цыган" - прекрасно сохранившегося экземпляра , в полукожаном переплёте того времени.
          Там же в букинистическом магазине, я познакомился с одним замечательным московским книголюбом, приобретшим первое издание "Евгения Онегина" в главах. Первая тетрадка- первая глава романа - были во втором издании, что как известно, является огромной библиофильской редкостью. Мой новый знакомец оставил себе первую главу, а остальные уступил мне, т.к. у него они были. Лишь много лет спустя мне посчастливилось приобрести первую главу, но, конечно, не во втором, а в первом издании. Второе издание у меня нет и поныне.
          Из 36 книг, вышедших при жизни Пушкина, я собрал 26, и кто знает, удастся ли мне довести прижизненную Пушкиниану до желаемого результата  - корпуса всех отдельных изданий?..
          Собрать всю книжную Пушкиниану - предприятие совершенно немыслимое не только для одного человека, но, пожалуй, и для государственного учреждения - ведь известно, что даже в тких крупных научных и музейных организациях, как Пушкинский Дом и Всесоюзный музей А.С. Пушкина лакуны книжной Пушкинианы исчисляются сотнями. Исходя из этого, я ограничил план своего собирательства , включив в него и самые неожиданные встречи. В 1954 году в крошечном букинистическом магазинчике на улице имени 8-го марта в Свердловске, где я жил в те годы, я снискал расположение Татьяны Терентьевны (жаль, не помню фамилию), старого опытного книжника, по давно установившейся традиции букинистов чувствовавшей и всячески опекавшей настоящих библиофилов. Её вниманию и заботам я обязан тем, что в моё собрание попал удивительный раритет  - "Путешествие в Арзрум", изданное Сергеем Лифарем в Париже в 1934 году. Тираж книги - всего 50 именных экземпляров: как попал на далёкий Урал из Парижа экземпляр бывшего бакинского нефтепромышленника, эмигранта А.О. Гукасова - совершенно непонятно. Когда несколько лет спустя, уже в Пскове, я рассказал о своей удивительной находке старому книжнику Сергею Александровичу Цвылёву, то он уверил меня, что и в Свердловск-то я приехал только потому, что "гукасовский" экземпляр "призвал" меня к себе
            Цвылёв же познакомил меня со многими книжными легендами и поверьями. Вот, скажем, так называемый "закон парности случая".
           В ленинградском магазине  "Академкнига", что на Литейном проспекте, букинист В.И. Чернявская предложила мне как-то второе издание "Руслана и Людмилы" 1828 года, но без портретов Пушкина. Я долго колебался  - и цена была солидная , и портрета не было. Правда, я знал, что не ко всем экземплярам тиража портрет прилагался, но всё же хотелось иметь второе издание "Руслан и Людмила"  с портретом. Вера Ивановна заверила, что коль скоро встретился экземпляр без портрета, то всенепременно придёт и с портретом. Не прошло и полугода, как та же Вера Ивановн положила передо мной второй экземпляр - с портретом...
          Как-то я ехал из Пскова в Киев, в очередной отпуск. Путь я выбирал, скажем прямо, не самый краткий - через Ленинград и Москву  с тем, чтобы побывать в букинистических магазинах. В магазине № 40,  который в те годы находился на углу Невского проспекта и улицы Маяковского, у незабвенной памяти Ивана  Сергеевича Наумова мне встретилась книжка герценовской "Полярной звезды" на 1856 год с первыми публикациями вольнолюбивых стихотворений Пушкина ("Вольность", "Деревня", "В Сибирь", "Кинжал" и др.). Я давно мечтал поставить  на полку это редкое и необходимое издание - памятник преемственности русской передовой общественной мысли. На следующее утро я вышел, счастливый, из поезда на  Комсомольской площади и единственная книга, которую я купил в это приезд в Москве была... вторая книжка "Полярной звезды" на 1856  год, которую я купил в Столешниках у В. Н. Алексеева. Конечно, "закон парности случая" - вовсе не закон - это чрезвычайно редкое, но всё же встречающееся в практике каждого книголюба явление, ибо всё-таки книга ищет свою полку, своего хозяина, если, конечно,  ищет свою книгу  книжник.
           Итак, в сферу своего собирательства я включил прежде всего первые и прижизненные издания самого Пушкина и поэтов пушкинского окружения. Я не могу сказать, что достиг идеала, но многое мне удалось разыскать, хотя лакуны ещё весьма и весьма значительны. Не, к примеру, ни одной книги Полежаева, нет первого издания Кольцова, нет первого издания гоголевского "Миргорода", да мало ли что ещё необходимо было бы найти, но с годами становится всё труднее - и собирателей всё больше и цены всё выше.
           Помимо прижизненных и первых изданий, я стал естественно подбирать альманхи, ибо. Как писал Пушкин в 1827 г. “альманахи  сделались представителями нашей словесности. По ним со временем станут судить о её движении и успехах”. Сегодня у меня на полках комплект “Северных цветов”, обе части смирдинского “Новоселья”, “Полярная звезда”, Бестужева и Рылеева, “Русская талия” , “Памятник отечественных муз” и др. Украшением этой части коллекции является изумительный по сохранности экземпляр “Невского альманаха” на 1829 год с первыми иллюстрациями к “Онегину” . О степени редкости его говорит и небольшая заметка в известном журнале “Среди коллекционеров” (1921, № 8-9), посвященная аукциону пушкинских изданий, устроенному Русским обществом друзей книги (РОДК): “…наиболее интересный для пушкинистов 1929 год этого же альманаха [“Невский альманах”, - Я.Б.] в прекрасном состоянии, в современном кожаном переплёте оказался интереснейшей вещью аукциона; наши библиофилы-пушкинисты в буквальном смысле рвали его друг от друга…” Мой экземпляр , как говаривали в старину, “происходит из собрания” киевского библиофила А.Г.Канивца, который, по его рассказам, в 20-е годы частенько наведывался в Москву и – кто знает – может быть, ему-то и достался “Невский альманах” на “родковском “ аукционе.

          В ленинградском букинистическом магазине № 10, которым тогд заведовал старый питерский книжник П.Ф. пашнов, мне улыбнулась редкая удача - я купил цензурный экземпляр второй книжки пушкинского “Современника” за 1936 г. На авантитуле журнала значится журнала значится:”выдать билет можно. 3 июня 1836. Цензор А. Крылов. № 858. 3 июня 1836”. К авантитулу приклеено “Свидетельство от содержателя Гуттенберговой типографии”, датированное 1 июля 1836 года. Вероятнее всего, этот экземпляр журнала держал в руках сам Александр Сергеевич.

         В комплекте “Северных цветов” нельзя не остановиться на первом выпуске (на 1825 год). Этот экземпляр переплётов в скромный изящный цельнокожаный переплёт с фигурным форзацем и золотым обрезом. На тыльной стороне передней крышки переплёта хорошо знакомы библиофилам книжный знак П.П. Варгунина и инициалы переплётчика. В недавно факсимильно переизданной книге замечательного нашего библиофила и книговеда Д.В. Ульянинского ”Среди книг и  их друзей” мы читаем :”Покойный петербургский собиратель Варгунин делал на все сови книги старинные и новые, хотя бы самые дешёвые, великолепные и дорогие переплёты работы Жюля Мейе (С.-Петербург)…” Иметь книгу в переплёте этого известного мастера – заветная мечта каждого книголюба. Библиотека Варгунина, состоявшая из двух тысяч названий, после смерти владельца (1898 год) поступила через аукцион в книжные магазины Клочкова в Петербурге и Шибанова в Москве. Варгунинский экземпляр “Северных цветов” был приобретён крупнейшим киевским коллекционером и библиофилом Т.Р. Крыжновским, из чьей библиотеки и поступил ко мне. Теперь его украшают три экслибриса – П.П. Варгунина. Т.Р. Крыжановского и мой.

      От другого замечательного украинского библиофила Юрия Алексеевича Меженко (чья Шевченковиана нынче хранится в Академии наук Украинской ССР) пришёл на мою книжную полку альманах “Северные цветы на 1828 год”, на титульном листе которого конгревный штемпель “А.З. Попельницкий”. Этот штемпель напоминает о трагической судьбе одной из крупнейших и содержательнейших частных библиотек Украины, в составе которой , наряду с великолепно подобранными Украиникой и Шевченковианой, находилось и прекрасное собрание пушкинских книг.

     Труднее всего подобратьразного рода периодические издания с первыми и прижизненными публикациями произведений Пушкина. В своих поисках я ориентировался по известному справочнику Н. Синявского и М. Цявловского “Пушкин в печати” и чудесной книге Н. Смирнова-Сокольского “Рассказы о прижизненных изданиях Пушкина”. Велико же было моё удивление когда я обнаружил в столичной газете “Русский инвалид” (за 14 сент. 1831 года) незарегистрированную в этих справочных изданиях публикацию стихотворения Пушкина “Клеветникам России”, которую сопровождало пояснение:”Взято из недавно вышедшей в свет книжечки под заглавием: На взятие Варшавы. Три стихотворения В. Жуковского и А. Пушкина. Продаётся у комиссионера редакции”. Кстати, находка этой публикации, прошедшей мимо внимания пушкинистов, помогает уточнить дату выхода в свет самой “книжечки”   “На взятие Варшавы”. Смирнов-Сокольский определяет эту дату приблизительно 11-13 сентября 1831 года. Но если стихотворение перепечатано из уже поступившей в продажу “книжечки” в номере от 14 сентября с цензурным разрешением, датированным 11 сентября - становится очевидным, что в свет эта “книжечка” вышла уж никак не позднее 10 сентября. Это маленькое открытие я опубликовал в газете “Литературная Россия”, а ежегодное приложение, выходящее ко дню рождения Пушкина, “Пушкинский праздник” мою заметку перепечатало.

      Иллюстрированное издание Пушкина я стараюсь подбирать в лучших образцах, а в некоторых случаях, если иллюстрации выполнены в техниках тиражной графики – гравюрах, литографиях, офортах и др., то, по возможности, и сюиты графических листов в авторских оттисках. Так, у меня имеются листы Фаворского, Хижинского, Кравченко, Лопаты, Епифанова и др. Не оставлял мою Пушкиниану без внимания и народный художник РСФСР замечательный мастер Николай Васильевич Кузьмин – все пушкинские книги, им оформленные, есть в моём собрании , да ещё в особых экземплярах, в которые вклеены подлинные рисунки художника с тёплыми дружескими автографами – сердечное спасибо и низкий поклон дорогому Николаю Васильевичу!

     Конечно же, в состав собрания входит и наиболее значительные пушкиноведческие  работы, представлены все крупные имена учёных и исследователей жизненного и творческого пути Пушкина.

     Значительное место в коллекции отведено разного рода летучим изданиям - пригласительным билетам, афишам, проспектам и др.

     К книжной Пушкиниане, безусловно, примыкает и коллекция экслибрисов, ибо они отражают постоянно возрастающий интерес к Пушкину. Мною собрано свыше тысячи советских книжных знаков , принадлежащих библиофилам-пушкинистам. Среди этих экслибрисов есть прямо-таки шедевры графики – это работы А. Калашникова , Е. Голяховского, Н. Калиты, В. Лопаты, В. Марьина, Э. Окаса, Е. Синилова, Ф. Фролова и др. Экслибрисы библиофилов пушкинской поры вводят нас в круг современников великого поэта, знакомят с нашими предшественниками, с русскими книголюбами первой трети минувшего века. В моей коллекции более полутораста таких книжных знаков. В ближайшее время я надеюсь закончить составление справочник экслибрисов современников – друзей и знакомых – Пушкина, а также книготорговых ярлыков и штемпелей книжных магазинов его эпохи.




       Украинская часть моей коллекции стала комплектоваться сразу после моего возвращения в Киев в 1960 году. Тогда же возникла мысль о попытках создания в Киеве Пушкинского музея. Киев – древнейший город на Руси город, столица Киевской Руси, колыбель восточного славянства. Украина в творчестве Пушкина сыграла далеко не последнюю роль. Историей, этнографией, фольклором украинского народа Пушкин живо интересовался , - в его библиотеке мы находим немало книг, в той или иной степени относящихся к Украине. Пушкин прожил на Украине четыре года, совершил в семи направлениях 19 путешествий, проехав при этом более пяти тысяч километров. Он познакомился с жизнью Черниговской, Полтавской, Екатеринославской, Таврической, Херсонской, Подольской, Киевской, Волынской губерний. Поэт проехал более 120 населённых пунктов, останавливаясь для перемены лошадей на почтовых станциях, где он проводил не менее двух-трёх часов, а иногда и ночевал. Таким образом, можно смело утверждать, что он близко познакомился с жизнью украинского народа. Всё это натолкнуло меня на мысль попытаться создать хотя бы книжную базу будущего музея.

      Собирательство моё стало более направленным, более систематизированы, оно приобрело конечную цель. Ведь беда наших коллекционеров и библиофилов в том, что собирательство ведётся в большинстве случаев в границах одной жизни, одного поколения. Большинство собраний после смерти собирателя рассеивается. Между тем любое серьёзное собрание, коллекционирование и библиофильство вообще – явления общественно-культурного порядка, отражающие историю культуры народа. Появление же дальней перспективы всегда облагораживает собирательство, придаёт новые силы и удесятеряет энергию самого поиска, заставляет подойти к проблеме не просто с позиций часто накопительских, Собиратель со временем становится крупным знатоком. Сейчас, увы, забыт термин “знаточество” , а ведь именно он лучше всего характеризует настоящего коллекционера. Ведь в конце концов многие наши отечественные музейные собрания начинались именно как собрания коллекционеров-знатоков – те же собрания Третьяковых, Щукиных, Румянцева в Москве, Ханенко, Потоцкого, Щавинского в Киеве и множество других. Эти собрания заложили прочный фундамент крупнейших и славнейших наших национальных сокровищниц.. Когда собирательство приобретает цель, оно становится абсолютно оправданным. Настоящий коллекционер в конечном счёте обретает счастье, поделившись своей радостью со всеми, то есть, передав своё собрание в общее пользование, в государственное хранилище, где надёжнее всего, кстати, схранятся плоды его трудов, мытарств, трат в едином, неделимом виде. Прекрасно, что в Москве создаётся такой музей – музей личных коллекций…

      Итак, я включил в план своего собирательства все материалы, относящиеся к теме “Пушкин и Украина”. Стал подбирать очень детально и тщательно всё, относящееся к украинской Пушкиниане – но прежде всего, конечно, книги.

      Украинская литература обогащена прекрасными, вдохновенными переводами пушкинского слова – М. Бажана, С. Голованивского, А. Малышко, М. Рыльского, В. Сосюры, М. Терещенко, П. Тычины и многих-многих других.

       Собрать лучшие переводы произведений Пушкина на украинский язык и в отдельных изданиях и в периодике, а где возможно, и в автографах переводчиков, стало одной из моих задач. Многое в этом плане выполнено – собрано большинство и отдельных изданий и публикаций в периодических изданиях. Коллекция автографов насчитывает свыше двухсот позиций.

       Особенно трудно было разыскивать издания пушкинских произведений, вышедшие в Западной Украине до её воссоединения с УССР, то есть до 1939 года.

       К 150-летию со дня смерти поэта, в 1987 году, во Львове собственным коштом издал избранные стихотворения Пушкина с параллельным их переводом на польский язык Юлин Солтык-Романский. В книге всего 37 стихотворений по числу прожитых поэтом лет, но даже эта небольшая книга вызвала целую бурю отзывов во львовских газетах. Тираж книги скорее всего очень мал, и даже в крупных библиотеках Киева её нет, не говоря уже о библиофильских собраниях.

       Один из крупнейших деятелей культурного движения в Галиции (входившей в прошлом веке в состав Австро-Венгрии) Квинтиллиан Лужницкий предпринял во Львове издание целой серии избранных произведений русской литературы под названием “Библиотека русских писателей”. В 1885 году в составе этой серии были изданы книги Пушкина “Капитанская дочка” и “Стихотворениях”. В послесловии к “Капитанской дочке” Лужницкий, выступая против онемечивания родного языка, пишет:” Соединением общерусской литературы с малорусскою должен решиться русский вопрос в Австрии”. Далее, ратуя за чистоту языка и ссылаясь на язык Пушкина, Гоголя, Тургенева, он жалуется, “… что живя в продолжение пяти столетий среди других политико-культурных обстоятельств, мы значительно от [русского языка – Я.Б.] отстали”. Каким ярким документом кровного родства русской и украинской культуры, русского и украинского языков являются такие слова, такие книги!

        В 1982 году Главным управлением культуры Киевского горисполкома и Киевской городской организацией Добровольного общества любителей книги УССР была организована выставка моего собрания в экспозиционных залах Киевского музея русского искусства. Выставка была посвящена знаменательной дате в истории нашего Отечества – 1500-летию основания Киева. На выставке, развёрнутой в пяти залах музея, было представлено более 800 книг, около 400 книжных знаков, 120 гравированных портретов современников – друзей и знакомых Пушкина, многочисленные иллюстрции к произведениям Пушкина в авторских оттисках (преимущественно гравюры)  и другие коллекционные материалы (открытки, почтовые марки и конверты, медали, значки, плакетки и др.) К выставке мною был подготовлен каталог, научную редакцию которого осуществил член-корреспондент Академии наук УССР, лауреат Ленинской премии Е.С. Шаблиовский, тёплые строки вступления принадлежат нашему замечательному музейному работнику Герою Социалистического Труда С,С. Гейченко, Каталог был издан достаточно большим тиражом – тысяча экземпляров, но разошелся буквально в считанные дни и сразу стал библиофильской редкостью. Республиканское и всесоюзное радио и телевидение, многие украинские и центральные газеты дали положительную оценку выставке. За полтора месяца её посетило около 30 тысяч человек; многие из них оставили свои отзывы, красной нитью через которые проходила мысль о необходимости создания в Киеве Пушкинского музея, тем более, сто в Киеве все необходимые для этого условия есть. На одной из центральных улиц города (ул. Кирова) и ныне стоит особняк, в котором в 1820-е годы жил с семьёй прославленный герой Отечественной войны генерал Н.Н. Раевский. В этом доме собирались декабристы, один из них - С.Г. Волконский – женился на дочери генерала Ревского Марии Николаевне, Наконец, это дом в оба свои приезда в Киев посещал Пушкин, Лучшего здания для Пушкинского музея не придумаешь, Киевский горисполком вынес специальное постановление о создании в этом доме музея Пушкина и я надеюсь, что в скором будущем моя коллекция получит в нём постоянную прописку.

       Такая цель коллекционирования представляется мне наиболее разумной и общественно полезной, По этому пути шли серьёзные собиратели прошлого, среди которых много коллекционеров-пушкинистов, Достаточно вспомнить жизненный подвиг А,Ф. Отто-Онегина (см. статью К. Чернова в одиннадцатом выпуске “Алманаха библиофила”) или великолепную коллекцию нашего современника, старого ленинградского книжника П.В. Губара, поступившую в Государственный музей А.С. Пушкина в Москве (см. статью А Сигриста в седьмом выпуске), чтобы убедиться в правильности сделанного выбора.

      Наверное в каждой более или менее основательной личной библиотеке есть своя, порой замечательная пушкинская полка. Великолепное пушкинское собрание усилиями многих лет составил М.А. Емельянов, партийный работник из Херсона. На полках его библиотеки не застаиваются долго ни  прижизненные издания самого Пушкина (а их у него семь), ни писателей пушкинского окружения – они в постоянном движении: М.А. Емельянов –активный пропагандист пушкинской книги, пушкинского слова. Активисты руководимого им клуба книголюбов “Кобзарь” вот уже более 15 лет проводят большую пропагандистскую работу в учреждениях и на предприятиях Херсона и области.

      Учитель труда (не литературы)   киевской школы № 157 Г.Г. Гахович, большой энтузиаст и страстный любитель Пушкина, на основе личного собрания организовал при школе Пушкинский музей.

     Киевский музыкантЕ.И. Мительман тщательно разработал тему “Пушкин в музыке”, - его собранию может позавидовать любой музей. Будущее серьёзных книжных собраний пушкинских книжных собраний мне видится как собирательство вновь издающихся пушкинских материало, ибо собирать прижизненные издания всё труднее – они уже нынче, на исходе XX века, практически не появляются в букинистической торговле. Но каким праздником для библиофилов были бы факсимильно изданные и “Евгений Онегин” в главах, и “Полтава”, и “Граф Нулин”!...

     Таким приблизительно мне видится будущее пушкинских книжных собраний, цели новых поколений библиофилов, живущих под знаком Пушкина.

и что получилось.


Киевский музей А.С. Пушкина, Кудрявская 9.




Первая книга Пушкина - поэма "Руслан и Людмила", 1820 год.

(Фотографии музея есть ещё здесь)